хоть кто-то нам завидует.
вл снова порадовал
Ректор ДВФУ Владимир Миклушевский: «Я завидую нашим будущим студентам!»
Сегодня во Владивостоке состоялся первый «День открытых дверей» Дальневосточного федерального университета. Выступая перед абитуриентами, ректор ДВФУ Владимир Миклушевский рассказал о том, каким будет этот вуз в 2012 году — после открытия целого cтуденческого города на острове Русский. И выразил сожаление, что сам не сможет стать студентом ДВФУ — по причине занятости.
Студенческий город — университетский кампус — откроется во время саммита АТЭС. В университете будет создана «интегрированная информационная система», включающая, к примеру, универсальную электронную карту, которая будет служить пропуском для входа в корпуса, позволит получить доступ к электронной библиотеке, оплатить питание в студенческой столовой и многое другое. Кроме аудиторий, университетский кампус будет включать конгресс-центр, стадионы, бассейны. «А каждая комната студенческих общежитий, рассчитанных на 11 тысяч человек, будет похожа на очень хороший гостиничный номер», — пообещал Владимир Миклушевский.
Изменится структура образования. Вместо существующей трехуровневой — «институт-факультет-кафедра» — будет создана двухуровневая — «школа-кафедра». Суть новации заключается в том, что управление образовательной и научной деятельностью будет перенесено в основном на уровень Школ. Их будет 9: технологий и инженерии, естественных наук, гуманитарных наук, бизнеса и менеджмента, педагогики, медицины, региональных и международных исследований, искусства, культуры и спорта, а также юридическая школа. По такому пути — пути концентрации ресурсов и укрупнения внутренней структуры — сегодня идут все ведущие университеты мира.
В ДВФУ будет создана вся инфраструктура для инновационной деятельности. В состав университета войдут Наноцентр, Технопарк, а также Центр трансфера технологий. ДВФУ уже имеет договоренности с Роснанотех о реализации ряда инвестиционных проектов.
Что касается 2011 года — существенных изменений в ходе приемной кампании не будет. По-прежнему зачисление будет проходить в два этапа, абитуриент будет иметь право подать документы не более чем в 5 вузов и участвовать в конкурсе не более чем по 3 специальностям в каждом из них. Информация о том, сколько мест, финансируемых из средств федерального бюджета, будет в этом году, появится в мае. По предварительным данным, количество «бюджетных» мест будет примерно таким же, как в 2010 году.
На большинство программ будет вестись прием на направления подготовки, предполагающие присвоение степени «бакалавр» или «магистр». Набор на направления подготовки, предполагающие квалификациию «специалист», сохранится лишь на 6 направлениях.
«День открытых дверей» позволил абитуриентам задать вопросы членам приемной комиссии и будущим преподавателям ДВФУ.
«Я учусь в 11 классе, буду поступать в университет в этом году, — говорит Галина Скворцова. — Интересует специальность „физическая культура“. Я люблю спорт, с 5 класса занимаюсь волейболом, пока — в школьной команде. Рада, что проводится „День открытых дверей“, хочу узнать побольше о поступлении и будущей специальности. Взяла брошюры. В них очень много полезной информации».
Сегодняшний «День открытых дверей» стал первой встречей абитуриентов и представителей ДВФУ. Следующая встреча состоится во Владивостоке уже 5-6 февраля 2011 года. А 12 февраля аналогичное мероприятие для абитуриентов состоится в Уссурийске.
«Я бы стал студентом ДВФУ, — сказал Владимир Миклушевский. — Но едва ли смогу — по причине занятости. Завидую будущим студентам!»
Ректор ДВФУ Владимир Миклушевский: «Я завидую нашим будущим студентам!»
Сегодня во Владивостоке состоялся первый «День открытых дверей» Дальневосточного федерального университета. Выступая перед абитуриентами, ректор ДВФУ Владимир Миклушевский рассказал о том, каким будет этот вуз в 2012 году — после открытия целого cтуденческого города на острове Русский. И выразил сожаление, что сам не сможет стать студентом ДВФУ — по причине занятости.
Студенческий город — университетский кампус — откроется во время саммита АТЭС. В университете будет создана «интегрированная информационная система», включающая, к примеру, универсальную электронную карту, которая будет служить пропуском для входа в корпуса, позволит получить доступ к электронной библиотеке, оплатить питание в студенческой столовой и многое другое. Кроме аудиторий, университетский кампус будет включать конгресс-центр, стадионы, бассейны. «А каждая комната студенческих общежитий, рассчитанных на 11 тысяч человек, будет похожа на очень хороший гостиничный номер», — пообещал Владимир Миклушевский.
Изменится структура образования. Вместо существующей трехуровневой — «институт-факультет-кафедра» — будет создана двухуровневая — «школа-кафедра». Суть новации заключается в том, что управление образовательной и научной деятельностью будет перенесено в основном на уровень Школ. Их будет 9: технологий и инженерии, естественных наук, гуманитарных наук, бизнеса и менеджмента, педагогики, медицины, региональных и международных исследований, искусства, культуры и спорта, а также юридическая школа. По такому пути — пути концентрации ресурсов и укрупнения внутренней структуры — сегодня идут все ведущие университеты мира.
В ДВФУ будет создана вся инфраструктура для инновационной деятельности. В состав университета войдут Наноцентр, Технопарк, а также Центр трансфера технологий. ДВФУ уже имеет договоренности с Роснанотех о реализации ряда инвестиционных проектов.
Что касается 2011 года — существенных изменений в ходе приемной кампании не будет. По-прежнему зачисление будет проходить в два этапа, абитуриент будет иметь право подать документы не более чем в 5 вузов и участвовать в конкурсе не более чем по 3 специальностям в каждом из них. Информация о том, сколько мест, финансируемых из средств федерального бюджета, будет в этом году, появится в мае. По предварительным данным, количество «бюджетных» мест будет примерно таким же, как в 2010 году.
На большинство программ будет вестись прием на направления подготовки, предполагающие присвоение степени «бакалавр» или «магистр». Набор на направления подготовки, предполагающие квалификациию «специалист», сохранится лишь на 6 направлениях.
«День открытых дверей» позволил абитуриентам задать вопросы членам приемной комиссии и будущим преподавателям ДВФУ.
«Я учусь в 11 классе, буду поступать в университет в этом году, — говорит Галина Скворцова. — Интересует специальность „физическая культура“. Я люблю спорт, с 5 класса занимаюсь волейболом, пока — в школьной команде. Рада, что проводится „День открытых дверей“, хочу узнать побольше о поступлении и будущей специальности. Взяла брошюры. В них очень много полезной информации».
Сегодняшний «День открытых дверей» стал первой встречей абитуриентов и представителей ДВФУ. Следующая встреча состоится во Владивостоке уже 5-6 февраля 2011 года. А 12 февраля аналогичное мероприятие для абитуриентов состоится в Уссурийске.
«Я бы стал студентом ДВФУ, — сказал Владимир Миклушевский. — Но едва ли смогу — по причине занятости. Завидую будущим студентам!»
- +1
- 15 января 2011, 11:09
- комментировать
Марианна Колосова
Марианна Колосова… Одно из самых ярких имен в созвездии литературы русской восточной эмиграции. И в то же время –загадочное, таинственное. Творила в Харбине в 20-30-е годы, издала пять полновесных сборников, ею зачитывались все русские изгнанники – а что мы знаем о ней?
Фото:
Сведения о жизни и творчестве крайне скупы и противоречивы. Где родилась – неизвестно, где прошли детство и отрочество –тоже. До сих пор у специалистов вызывает споры, подлинна ли упоминаемая в ряде источников девичья фамилия – Виноградова. Даже как выглядела – не представляем, ни одной фотографии не было в печати, по крайней мере, в российской…
У подножия высоких Анд
Открыл Марианну Колосову для отечественного читателя советский журналист Анатолий Медведенко. Было это в 1990 году –журнал «Эхо планеты» опубликовал его очерк «Русский след в Латинской Америке». Я хорошо помню реакцию на публикацию –в те годы с Анатолием Викторовичем трудились в одной журналистской организации. Кто такая Колосова, почему до сих пор ничего не знаем о ней, где прочитать ее стихи?
Работая собственным корреспондентом ТАСС в Чили, репортер случайно забрел на окраине столицы Чили Сантьяго на заброшенное кладбище и вдруг увидел могильную плиту с русскими словами: «Марианна Колосова. Русская национальная поэтесса». Чуть ниже – «Римма Ивановна Покровская, 26.V.1903 – 6.Х.1964».
Кроме того, что выбито на могильной плите да некоторых отрывочных биографических сведений, почерпнутых от немногочисленных русских чилийцев, журналисту больше ничего узнать не удалось. Правда, раздобыл у проживавших там же, в Сантьяго, выходцев из России сборник стихов, но о их публикации в те годы в советской печати не могло быть и речи…
Харбин собирал патриотов
Появилась Марианна Колосова (это ее литературный псевдоним. – Прим. авт.) в Харбине в начале 20-х годов, откуда и с кем – никто не знает. Можно предположить с большой долей вероятности, что была в составе одного из казачьих формирований. Существуют две версии: прибыла то ли из Приморья с последними частями эмиграции, уходившими в Китай в конце октября 1922 года, то ли из Джунгарии – северо-западного района Китая.
Кое-как обжившись в Харбине, поступает на юридический факультет. Здесь происходит событие, имевшее далеко идущие и, будем объективны, роковые последствия, – Марианна знакомится с молодым студентом, почти ровесником, Александром Покровским, придерживавшимся откровенно националистических взглядов, выходит за него замуж.
Покровский с группой своих единомышленников становится инициатором создания Российской фашистской организации, в которую преимущественно входила молодежь.
Это было движение как бы в пику большевистской идеологии – объединить силы Белого движения в борьбе за освобождение России от международного интернационала. Ничего того, что приобретет впоследствии зловещий окрас, у харбинских последователей фашизма и в помине не было.
С приходом в 1931 году в Маньчжурию японцев на базе молодежной организации создается Русская фашистская партия во главе с К. Родзаевским, которая стала получать всяческую поддержку со стороны оккупантов. Александр Покровский в знак протеста против прояпонской ориентации Родзаевского демонстративно выходит из партии, пытается создать новую независимую структуру – фашистско-синдикалистский союз.
Такая альтернатива пришлась не по нутру японцам, и «несогласными» занялась жандармерия. Покровским приходится спешно перебираться в Шанхай. Но это будет потом, а пока…
Колосова в Харбине продолжает распахивать поэтическое поле. Выходят первые сборники, появляется более или менее сносный материальный достаток.
Ее стихи публикуются на страницах журнала «Рубеж», местных газет. Каждая публикация становится предметом жарких дискуссий. Звонкие, призывные, политически заостренные, не признававшие полутонов стихи будоражат общественность. Всем ясно: Колосова ни на йоту не смирится с той властью, которая отняла все…
Красной, если можно так выразиться, нитью сквозь ее творчество проходит горечь вынужденного расставания с Россией, горечь от утраты родного Отечества, ненависть к тем, по чьей воле тысячи, сотни тысяч ее соотечественников стали «лишними» и теперь вынуждены влачить жалкое существование на чужой земле. Пишет о тяжкой доле эмигранта, безысходности… Вместе с тем ее стихи – это непрерывный, неутихающий пульс борьбы. Глаголом жечь сердца людей – это, пожалуй, о ней, Колосовой.
Трубадур Белого движения
Летом 1927 года юный русский гимназист Борис Коверда застрелил в Польше советского полпреда Войкова – потому, как он скажет потом на суде, что тот был одним из главных организаторов зверского убийства летом 1918 года царя и его семьи.
Незадолго до покушения в сильном подпитии Войков похвалялся, что когда после расправы искали на телах убитых драгоценности, он снял с пальца царицы перстень, точнее, не снял – перстень не стаскивался, тогда палец был отрезан. Вот этого садиста-убийцу и решил покарать юный мститель…
Еще не высохли чернила на постановлении суда, приговорившего Коверду к длительному сроку, как раздался новый выстрел, на сей раз – поэтический:
С Дальнего Востока — в Варшаву,
Солнцу — привет из тьмы!
Герою, воспетому славой,
В стенах варшавской тюрьмы.
Золотыми буквами — Имя
На пергаменте славных дел.
И двуглавый орел над ними
В высоту голубую взлетел!
Зашептались зеленые дали…
Зазвенела Русская ширь…
Ты — литой из блестящей стали
Из старых былин богатырь!
Все выходившие в Китае русскоязычные газеты опубликовали стих, Колосова становится широко известной, особенно популярна в среде молодежи. В эмигрантских кругах ее называют трубадуром русской, говоря по-современному, идеи. Все чаще сравнивают с Мариной Цветаевой.
В их творчестве действительно много общего. Та же неугасаемая горечь за растерзанную Родину, за осквернение православных святынь, глумление над многовековой историей Руси, та же доходящая до исступленности непримиримость.
Достаточно сравнить с творчеством Колосовой цветаевский «Лебединый стан» (как же его охаивали некоторые литераторы в «интернациональное» время – почитайте, например, мемуары Эренбурга. – Прим. авт.). И все же…
…А путь на Родину заказан
Колосова мечтает вернуться в Россию. Унять гордыню, приглушить ненависть только ради того, чтобы вновь увидеть родные места:
Пускай там люди другие…
Не порвется живая нить,
Я хочу уехать в Россию,
Чтобы там работать и жить.
Неужели для певчей птицы
Надо визу, штамп и печать?
И солдаты там на границе
Могут птице крылья связать?
Я тихонько жалуюсь Богу
(Людям жаловаться горда!):
Даже птицу обидеть могут,
Даже птице нельзя туда.
Но кричит отвага: «попробуй!»
Шагни-ка через «нельзя»!
Загляни в сухие от злобы,
В помутневшие их глаза.
Марианна радуется победам Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны. Столь же страстно, как в течение 20 лет воевала с красной Россией, теперь на такой же высокой, патетической ноте пытается найти позитив…
После долгих и мучительных колебаний Колосова решается принять советское гражданство, однако вскоре после окончания войны с Японией публично, через газету, рвет с красной «паспортиной».
В некоторых исследованиях можно встретить утверждения, что сделала это в знак протеста против развернувшейся в СССР травли боготворимой ею Анны Ахматовой.
Формально могло быть и так. На самом же деле все обстояло гораздо сложнее. Эйфория освобождения Маньчжурии от японской оккупации прошла очень быстро – тысячи русских эмигрантов увозились в СССР, где подавляющее большинство оказывались узниками печальной памяти ГУЛАГа. Органами СМЕРШа арестовывались и препровождались по этапу не только эмигранты, имевшие отношение к Белому движению, но и нейтральные, сочувствующие советской власти и даже те, кто оказывал содействие советским войскам в боевых действиях против Квантунской армии…
Колосовой и ее мужу с их национальными и даже националистическими «метками» при возвращении уж точно путь лежал на Лубянку.
Наконец, до Шанхая дошли вести о массовой выдаче Западом Советскому Союзу бывших подданных Российской империи, в первую очередь казаков. А тут еще к власти в Китае пришли коммунисты…
Поле для маневра сузилось до предела. С огромным трудом вместе с другими эмигрантами супруги смогли выбраться на Филиппины – в лагерь для перемещенных лиц Тубабао – этот своего рода восточный аналог мюнхенского «ди-пи». В конце концов, выбор пал на Латинскую Америку. Сначала пытаются устроиться в Бразилии, затем перебираются в Чили.
Покровские поселяются в одном из пригородов Сантьяго и сразу становятся завсегдатаями местного литературного сообщества. Колосова сближается с писателем-романистом, в будущем одним из лидеров компартии Чили и, к слову, экс-одесситом Тейтельбоймом. С ним, конечно, идейные «контрики», но в силу того, что тот имел связи в различных кругах, в том числе и правительственных, приходилось идти на компромисс. Тейтельбойм вводит ее в круг местной литературной элиты – так она знакомится с будущим Нобелевским лауреатом Пабло Нерудой, патриархом чилийской словесности Никанором Паррой, другими поэтами. Но писать приходится в стол…
Одиночество без одиночества
В Чили, понятно, печататься негде – не было русскоязычных изданий, но почему не попытаться за границей? Скажем, в Америке – в «Новом русском слове», бывшем десятилетиями настоящим прибежищем для русских изгнанников? Тем более что там регулярно публиковались земляки-дальневосточники Валерий Перелешин, живший, кстати, по «соседству» в Бразилии, и стремительно входивший в моду представитель новейшей волны – Иван Елагин.
В Америке жила – и успешно издавалась! – ее поэтическая «крестница» по Харбину Ольга Скопиченко (спустя много лет ее семейный архив благодаря усилиям приморских краеведов совершит замысловатый путь через океан и окажется в музее имени Арсеньева. – Прим. авт.). Но никаких сведений о контактах с внешним литературным миром не обнаружено. Возможно, пока.
Сводить же концы с концами удавалось благодаря домашней библиотеке – чилийцы были охочи до русской литературы, за чтение платили…
Скончалась Колосова в 1964 году. Александр Покровский переживет жену на целых 15 лет и найдет упокоение там же, на заброшенном кладбище рядом с Марианной…
На днях мне довелось пообщаться с первооткрывателем Колосовой Анатолием Медведенко. Он и презентовал для газеты «Владивосток» крошечную фотографию, присланную одним из читателей и доставшуюся последнему каким-то образом из архива той самой японской жандармерии, которая в 1934 году вела «антифашистское» дело супругов. Каким образом этот уникальный снимок попал в Россию – одному богу известно. Вместе с тем, возможно, это будет первая публикация в отечественной печати фотографии загадочной русской поэтессы…
В заключение хотелось бы привести стихотворение, которое, на мой взгляд, относится к числу лучших в творчестве Марианны Колосовой. Во всяком случае, наиболее характерное для ее мятущейся, глубоко патриотической натуры.
В глухую ночь,
как летописец некий,
Записываю горе наших лет;
А днем ищу я в русском человеке
Неизгладимый, негасимый свет.
Трагическая доля Ярославны –
Мой горький плач о гибнущих в бою…
Но тем, кто пал бесцельно и бесславно,
Ни слез моих, ни песен не даю.
Живу. Люблю. И верую по-детски,
Как должен верить Русский человек…
Но жив во мне строптивый дух стрелецкий –
Его ничем не вытравить вовек.
А Русь молчит. Не плачет и… не дышит…
К земле лицом разбитым никнет Русь…
Я думаю: куда бы встать повыше
И крикнуть «им»: «А я не покорюсь!»
Поиск
Ноябрь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30
Архив
Газета «Владивосток» №2831
Таможеннику из Владивостока стало за державу обидно
У ветеранов отобрали «лишние» метры
Служба занятости трудоустраивает приморцев тысячами
Осень – сезон желтых ценников
Приморье готово принять «Чистую воду»
Газета «Московский комсомолец» №680
Без бумажки ты — букашка
Понастроили церквей, будто извиняются
Все нажитое непосильным трудом
Танцуй, пока не судим!
Хиппуешь, Хенсли?
Информация взята с vladnews.ru
Фото:
Сведения о жизни и творчестве крайне скупы и противоречивы. Где родилась – неизвестно, где прошли детство и отрочество –тоже. До сих пор у специалистов вызывает споры, подлинна ли упоминаемая в ряде источников девичья фамилия – Виноградова. Даже как выглядела – не представляем, ни одной фотографии не было в печати, по крайней мере, в российской…
У подножия высоких Анд
Открыл Марианну Колосову для отечественного читателя советский журналист Анатолий Медведенко. Было это в 1990 году –журнал «Эхо планеты» опубликовал его очерк «Русский след в Латинской Америке». Я хорошо помню реакцию на публикацию –в те годы с Анатолием Викторовичем трудились в одной журналистской организации. Кто такая Колосова, почему до сих пор ничего не знаем о ней, где прочитать ее стихи?
Работая собственным корреспондентом ТАСС в Чили, репортер случайно забрел на окраине столицы Чили Сантьяго на заброшенное кладбище и вдруг увидел могильную плиту с русскими словами: «Марианна Колосова. Русская национальная поэтесса». Чуть ниже – «Римма Ивановна Покровская, 26.V.1903 – 6.Х.1964».
Кроме того, что выбито на могильной плите да некоторых отрывочных биографических сведений, почерпнутых от немногочисленных русских чилийцев, журналисту больше ничего узнать не удалось. Правда, раздобыл у проживавших там же, в Сантьяго, выходцев из России сборник стихов, но о их публикации в те годы в советской печати не могло быть и речи…
Харбин собирал патриотов
Появилась Марианна Колосова (это ее литературный псевдоним. – Прим. авт.) в Харбине в начале 20-х годов, откуда и с кем – никто не знает. Можно предположить с большой долей вероятности, что была в составе одного из казачьих формирований. Существуют две версии: прибыла то ли из Приморья с последними частями эмиграции, уходившими в Китай в конце октября 1922 года, то ли из Джунгарии – северо-западного района Китая.
Кое-как обжившись в Харбине, поступает на юридический факультет. Здесь происходит событие, имевшее далеко идущие и, будем объективны, роковые последствия, – Марианна знакомится с молодым студентом, почти ровесником, Александром Покровским, придерживавшимся откровенно националистических взглядов, выходит за него замуж.
Покровский с группой своих единомышленников становится инициатором создания Российской фашистской организации, в которую преимущественно входила молодежь.
Это было движение как бы в пику большевистской идеологии – объединить силы Белого движения в борьбе за освобождение России от международного интернационала. Ничего того, что приобретет впоследствии зловещий окрас, у харбинских последователей фашизма и в помине не было.
С приходом в 1931 году в Маньчжурию японцев на базе молодежной организации создается Русская фашистская партия во главе с К. Родзаевским, которая стала получать всяческую поддержку со стороны оккупантов. Александр Покровский в знак протеста против прояпонской ориентации Родзаевского демонстративно выходит из партии, пытается создать новую независимую структуру – фашистско-синдикалистский союз.
Такая альтернатива пришлась не по нутру японцам, и «несогласными» занялась жандармерия. Покровским приходится спешно перебираться в Шанхай. Но это будет потом, а пока…
Колосова в Харбине продолжает распахивать поэтическое поле. Выходят первые сборники, появляется более или менее сносный материальный достаток.
Ее стихи публикуются на страницах журнала «Рубеж», местных газет. Каждая публикация становится предметом жарких дискуссий. Звонкие, призывные, политически заостренные, не признававшие полутонов стихи будоражат общественность. Всем ясно: Колосова ни на йоту не смирится с той властью, которая отняла все…
Красной, если можно так выразиться, нитью сквозь ее творчество проходит горечь вынужденного расставания с Россией, горечь от утраты родного Отечества, ненависть к тем, по чьей воле тысячи, сотни тысяч ее соотечественников стали «лишними» и теперь вынуждены влачить жалкое существование на чужой земле. Пишет о тяжкой доле эмигранта, безысходности… Вместе с тем ее стихи – это непрерывный, неутихающий пульс борьбы. Глаголом жечь сердца людей – это, пожалуй, о ней, Колосовой.
Трубадур Белого движения
Летом 1927 года юный русский гимназист Борис Коверда застрелил в Польше советского полпреда Войкова – потому, как он скажет потом на суде, что тот был одним из главных организаторов зверского убийства летом 1918 года царя и его семьи.
Незадолго до покушения в сильном подпитии Войков похвалялся, что когда после расправы искали на телах убитых драгоценности, он снял с пальца царицы перстень, точнее, не снял – перстень не стаскивался, тогда палец был отрезан. Вот этого садиста-убийцу и решил покарать юный мститель…
Еще не высохли чернила на постановлении суда, приговорившего Коверду к длительному сроку, как раздался новый выстрел, на сей раз – поэтический:
С Дальнего Востока — в Варшаву,
Солнцу — привет из тьмы!
Герою, воспетому славой,
В стенах варшавской тюрьмы.
Золотыми буквами — Имя
На пергаменте славных дел.
И двуглавый орел над ними
В высоту голубую взлетел!
Зашептались зеленые дали…
Зазвенела Русская ширь…
Ты — литой из блестящей стали
Из старых былин богатырь!
Все выходившие в Китае русскоязычные газеты опубликовали стих, Колосова становится широко известной, особенно популярна в среде молодежи. В эмигрантских кругах ее называют трубадуром русской, говоря по-современному, идеи. Все чаще сравнивают с Мариной Цветаевой.
В их творчестве действительно много общего. Та же неугасаемая горечь за растерзанную Родину, за осквернение православных святынь, глумление над многовековой историей Руси, та же доходящая до исступленности непримиримость.
Достаточно сравнить с творчеством Колосовой цветаевский «Лебединый стан» (как же его охаивали некоторые литераторы в «интернациональное» время – почитайте, например, мемуары Эренбурга. – Прим. авт.). И все же…
…А путь на Родину заказан
Колосова мечтает вернуться в Россию. Унять гордыню, приглушить ненависть только ради того, чтобы вновь увидеть родные места:
Пускай там люди другие…
Не порвется живая нить,
Я хочу уехать в Россию,
Чтобы там работать и жить.
Неужели для певчей птицы
Надо визу, штамп и печать?
И солдаты там на границе
Могут птице крылья связать?
Я тихонько жалуюсь Богу
(Людям жаловаться горда!):
Даже птицу обидеть могут,
Даже птице нельзя туда.
Но кричит отвага: «попробуй!»
Шагни-ка через «нельзя»!
Загляни в сухие от злобы,
В помутневшие их глаза.
Марианна радуется победам Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны. Столь же страстно, как в течение 20 лет воевала с красной Россией, теперь на такой же высокой, патетической ноте пытается найти позитив…
После долгих и мучительных колебаний Колосова решается принять советское гражданство, однако вскоре после окончания войны с Японией публично, через газету, рвет с красной «паспортиной».
В некоторых исследованиях можно встретить утверждения, что сделала это в знак протеста против развернувшейся в СССР травли боготворимой ею Анны Ахматовой.
Формально могло быть и так. На самом же деле все обстояло гораздо сложнее. Эйфория освобождения Маньчжурии от японской оккупации прошла очень быстро – тысячи русских эмигрантов увозились в СССР, где подавляющее большинство оказывались узниками печальной памяти ГУЛАГа. Органами СМЕРШа арестовывались и препровождались по этапу не только эмигранты, имевшие отношение к Белому движению, но и нейтральные, сочувствующие советской власти и даже те, кто оказывал содействие советским войскам в боевых действиях против Квантунской армии…
Колосовой и ее мужу с их национальными и даже националистическими «метками» при возвращении уж точно путь лежал на Лубянку.
Наконец, до Шанхая дошли вести о массовой выдаче Западом Советскому Союзу бывших подданных Российской империи, в первую очередь казаков. А тут еще к власти в Китае пришли коммунисты…
Поле для маневра сузилось до предела. С огромным трудом вместе с другими эмигрантами супруги смогли выбраться на Филиппины – в лагерь для перемещенных лиц Тубабао – этот своего рода восточный аналог мюнхенского «ди-пи». В конце концов, выбор пал на Латинскую Америку. Сначала пытаются устроиться в Бразилии, затем перебираются в Чили.
Покровские поселяются в одном из пригородов Сантьяго и сразу становятся завсегдатаями местного литературного сообщества. Колосова сближается с писателем-романистом, в будущем одним из лидеров компартии Чили и, к слову, экс-одесситом Тейтельбоймом. С ним, конечно, идейные «контрики», но в силу того, что тот имел связи в различных кругах, в том числе и правительственных, приходилось идти на компромисс. Тейтельбойм вводит ее в круг местной литературной элиты – так она знакомится с будущим Нобелевским лауреатом Пабло Нерудой, патриархом чилийской словесности Никанором Паррой, другими поэтами. Но писать приходится в стол…
Одиночество без одиночества
В Чили, понятно, печататься негде – не было русскоязычных изданий, но почему не попытаться за границей? Скажем, в Америке – в «Новом русском слове», бывшем десятилетиями настоящим прибежищем для русских изгнанников? Тем более что там регулярно публиковались земляки-дальневосточники Валерий Перелешин, живший, кстати, по «соседству» в Бразилии, и стремительно входивший в моду представитель новейшей волны – Иван Елагин.
В Америке жила – и успешно издавалась! – ее поэтическая «крестница» по Харбину Ольга Скопиченко (спустя много лет ее семейный архив благодаря усилиям приморских краеведов совершит замысловатый путь через океан и окажется в музее имени Арсеньева. – Прим. авт.). Но никаких сведений о контактах с внешним литературным миром не обнаружено. Возможно, пока.
Сводить же концы с концами удавалось благодаря домашней библиотеке – чилийцы были охочи до русской литературы, за чтение платили…
Скончалась Колосова в 1964 году. Александр Покровский переживет жену на целых 15 лет и найдет упокоение там же, на заброшенном кладбище рядом с Марианной…
На днях мне довелось пообщаться с первооткрывателем Колосовой Анатолием Медведенко. Он и презентовал для газеты «Владивосток» крошечную фотографию, присланную одним из читателей и доставшуюся последнему каким-то образом из архива той самой японской жандармерии, которая в 1934 году вела «антифашистское» дело супругов. Каким образом этот уникальный снимок попал в Россию – одному богу известно. Вместе с тем, возможно, это будет первая публикация в отечественной печати фотографии загадочной русской поэтессы…
В заключение хотелось бы привести стихотворение, которое, на мой взгляд, относится к числу лучших в творчестве Марианны Колосовой. Во всяком случае, наиболее характерное для ее мятущейся, глубоко патриотической натуры.
В глухую ночь,
как летописец некий,
Записываю горе наших лет;
А днем ищу я в русском человеке
Неизгладимый, негасимый свет.
Трагическая доля Ярославны –
Мой горький плач о гибнущих в бою…
Но тем, кто пал бесцельно и бесславно,
Ни слез моих, ни песен не даю.
Живу. Люблю. И верую по-детски,
Как должен верить Русский человек…
Но жив во мне строптивый дух стрелецкий –
Его ничем не вытравить вовек.
А Русь молчит. Не плачет и… не дышит…
К земле лицом разбитым никнет Русь…
Я думаю: куда бы встать повыше
И крикнуть «им»: «А я не покорюсь!»
Поиск
Ноябрь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30
Архив
Газета «Владивосток» №2831
Таможеннику из Владивостока стало за державу обидно
У ветеранов отобрали «лишние» метры
Служба занятости трудоустраивает приморцев тысячами
Осень – сезон желтых ценников
Приморье готово принять «Чистую воду»
Газета «Московский комсомолец» №680
Без бумажки ты — букашка
Понастроили церквей, будто извиняются
Все нажитое непосильным трудом
Танцуй, пока не судим!
Хиппуешь, Хенсли?
Информация взята с vladnews.ru
- +1
- 12 ноября 2010, 11:06
- комментировать
реклама
пародия на билайн
тюремный билайн
реклама духов
мегафон
nike
NewYorker
Реклама пасты для чувствительных зубов.
тюремный билайн
реклама духов
мегафон
nike
NewYorker
Реклама пасты для чувствительных зубов.
- +1
- 03 октября 2010, 19:30
- комментировать
Светлана Кекова
По утверждению историка,
весь мир стремится стать руинами,
всё остальное — блажь, риторика,
борьба ацтеков с бедуинами.
А с точки зрения алхимика,
любой металл — больное золото,
жестикуляция и мимика —
лишь следствие любви и голода.
По убеждению лунатика,
любая ночь — как математика,
где звёзд немое копошение
готовит верное решение.
Снуют по миру, словно гномики,
в погоне за большими числами
банкир, профессор экономики,
удачливый торговец смыслами,
и гибель лета в шубе лиственной,
и Гоголь в сюртуке набоковском,
и мой печальный друг единственный,
что утонул в стакане блоковском.
Бегут большевики с эсерами,
стоят составы под Царицыном,
и только вопленицы с серыми
от сдавленного крика лицами
стоят у кладбища просторного
от моря Белого до Чёрного,
от океана Ледовитого
и до стакана недопитого…
весь мир стремится стать руинами,
всё остальное — блажь, риторика,
борьба ацтеков с бедуинами.
А с точки зрения алхимика,
любой металл — больное золото,
жестикуляция и мимика —
лишь следствие любви и голода.
По убеждению лунатика,
любая ночь — как математика,
где звёзд немое копошение
готовит верное решение.
Снуют по миру, словно гномики,
в погоне за большими числами
банкир, профессор экономики,
удачливый торговец смыслами,
и гибель лета в шубе лиственной,
и Гоголь в сюртуке набоковском,
и мой печальный друг единственный,
что утонул в стакане блоковском.
Бегут большевики с эсерами,
стоят составы под Царицыном,
и только вопленицы с серыми
от сдавленного крика лицами
стоят у кладбища просторного
от моря Белого до Чёрного,
от океана Ледовитого
и до стакана недопитого…
- +1
- 27 сентября 2010, 20:08
- 1
Осип Мандельштам
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей,
Захребетник лишь трепещет
На пороге новых дней.
Тварь, покуда жизнь хватает,
Донести хребет должна,
И невидимым играет
Позвоночником волна.
Словно нежный хрящ ребенка,
Век младенческой земли.
Снова в жертву, как ягненка,
Темя жизни принесли.
Чтобы вырвать век из плена,
Чтобы новый мир начать,
Узловатых дней колена
Нужно флейтою связать.
Это век волну колышет
Человеческой тоской,
И в траве гадюка дышит
Мерой века золотой.
И еще набухнут почки,
Брызнет зелени побег,
Но разбит твой позвоночник,
Мой прекрасный жалкий век!
И с бессмысленной улыбкой
Вспять глядишь, жесток и слаб,
Словно зверь, когда-то гибкий,
На следы своих же лап.
Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей
И горячей рыбой мещет
В берег теплый хрящ морей.
И с высокой сетки птичьей,
От лазурных влажных глыб
Льется, льется безразличье
На смертельный твой ушиб.
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей,
Захребетник лишь трепещет
На пороге новых дней.
Тварь, покуда жизнь хватает,
Донести хребет должна,
И невидимым играет
Позвоночником волна.
Словно нежный хрящ ребенка,
Век младенческой земли.
Снова в жертву, как ягненка,
Темя жизни принесли.
Чтобы вырвать век из плена,
Чтобы новый мир начать,
Узловатых дней колена
Нужно флейтою связать.
Это век волну колышет
Человеческой тоской,
И в траве гадюка дышит
Мерой века золотой.
И еще набухнут почки,
Брызнет зелени побег,
Но разбит твой позвоночник,
Мой прекрасный жалкий век!
И с бессмысленной улыбкой
Вспять глядишь, жесток и слаб,
Словно зверь, когда-то гибкий,
На следы своих же лап.
Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей
И горячей рыбой мещет
В берег теплый хрящ морей.
И с высокой сетки птичьей,
От лазурных влажных глыб
Льется, льется безразличье
На смертельный твой ушиб.
- +1
- 27 сентября 2010, 20:03
- комментировать