На выжженной кислотным вереском брусчатке
Лежит мой конь в пылающей смоле крови.
Его глаза всю верность без остатка
Отдали шелковой и трепетной любви.
Его глаза, наполненные солью смертельной хватки,
Холодными щипцами плоть зажав,
Смотрят туда, где дымные стоят палатки,
Где голубой, в низах из багреца пожар.

Любивший скорость, красоту степей, тлен пепла
Непотухшего костра, его глаза, шире полей
И глубже вод Байкала, и доброта… как жаль… ослепла!
Я ослепла! Но не конь! Сотен пуль он был шальнее.
И я гналась за ним во след, и я гналась, гналась как дура,
Как будто там, вон там покой!
Как будто я и он, мы буря!
Как будто охвачу рукой!
Весь этот мир, весь этот хаос,
Который соткали с тобой,
И ты готов был слышать голос
Лишь мой, лишь мой… чтобы побыть собой.
Я диктовала задыхаясь, какие реки переплыть,
Какую гору вырвать, чтоб до ядра Земли,
Какие катакомбы рыть, чтобы в Америке забыть
Случайно, в тайне, бомбу… ведь мы могли…

Хэй, моя любовь, мое крыло — порезов коллекционер,
Я буду все твои копыта целовать,
Чтоб только не пришел с цветами Люцифер
К доске гроба тебя помиловать.

Глаза, наполненные желчью! Не закрывай
И я не помогу тебе покой твой обрести.
Ты конь, ты мой железный конь! Вставай.
Ты пуля, шальнее всех шальных, лети.

Но только ты глаза не закрывай!
Я буду танцевать тебе весну…
Эй, черт, не лей же кровь ты через край — Я в танце смерти поскользнусь!

Туманный лоскуток печали,
Сотканный из соленых слез,
Твои глаза обережет и раны,
Чтоб не умирал мой мир из грез…

По улочкам серым весною сырою
Ветром носимая, парусом сотканным,
Челном одиноким, волною покорною
по сопкам, по сопкам, по сопочкам…

Крылатые краны строят будущее,
От ржавых машин дым ввысь улетучится.
Здесь народы. Здесь жизни клокочущие.
Здесь вера максимализму учится.

Я по сопкам, по сопкам, по сопочкам.
Стираю тонкие свои каблучки.
Здесь по сопкам, по сопкам, по сопочкам
Страны нашей бегут маячки.

Двести, триста, десять, тысяча,
Миллионы, сто, пятьсот…
Сердце дальнее, сердце высечено
Плетью доброго палача.

Растирая в кровь сыпь кирпичную,
Металлические вены растерзывая,
Погружаясь в реки молочные,
Пород жабрами дышит нетрезво.

Сердце плеткою золоченою
От души палачом добрым
За страну за всю колоченное
Истекает ладаном отборным.

По сопкам, по сопкам, по сопочкам
Текут капли-слезы ладана,
Текут реки времени тропочками
Неизведанными, неразгаданными.

Сегодня март в календаре.
Была капель с рассветом…
Но небо хмурым на заре
Казалось, неприветливым.

Сижу одна, сижу в тиши.
В окно смотрю украдкой.
Мне слово хоть ты напиши,
Чтоб жизнь казалась сладкой.

Проходит час, проходят два…
Всё та же грусть, молчанье.
А небо плачет. Я права
– С Природой мы отчаянны.

Сначала ветер, дождь и снег,
Теперь слеза белеет…
Как светлый и пустынный брег,
Бездонность неба тлеет.

Голубизны простыл уж след.
Надеждам места нет…
Мечты устали, теплый плед
Накинули на флейты.

В тени, в глуши, в тепле под льдом
Томится музыка рассвета.
Холодный снег уйдёт. Потом –
Тепло дождя подарит лето.

Сегодня ж март в календаре.
На сердце – только вьюга…
Дождь подарила на заре
Природа – верная подруга…

В песках лазоревых пустынь
Засыпь меня, со мной застынь,
Впусти сиреневую вечность
С сердечным стуком соедини беспечность.
Мои глаза закрой рукой,
И я с тобой.
Я буду вечно.
Надежно, верно и беспечно.
Я сфинкс, я тайна пирамид,
Я дюны, я палеолит,
Я всё. Я вечность.
Я в сердце сохраню беспечность.
Я факел, жизненный оазис,
Я вылечу души проказы,
А ты закрой лишь мне рукой
Мои глаза. Ты мой покой,
Моя небесная обитель,
Мой бог, мой зверь, мой победитель.
Мои глаза закрой рукой.
И я с тобой.
Я буду вечно.
Надежно, верно и беспечно.

Еще немного сока вишни –
Кровавый с градусом смешать,
Добавить лед, он здесь не лишний,
И можно время коротать.

Кровавый лед и аромат вишневый,
Сердечный импульс и сухость на губах,
Прикосновенье рук шелковых,
Крысиные бега впотьмах.

Шелком красным укутай меня. Поцелуй.
Завяжи покрепче веревку на шее.
Через миг ослабь ненамного. Балуй.
Я запомню дыханье и твой ласковый веер.

На корабле который раз балы,
Крупье подмигивают дамам,
Кому фортуна указала,
И звезды сыплются задаром.

На белизне перчаток поцелуй
Останется кровавый твой.
Зачем? Не надо, не балуй.
Красив корсета твой покрой.

Станцуй со мной. Кружись в романсе,
Кружись, не зная грусти, слез,
Кружись, пока не потеряла шанса,
Пока тонуть нам не пришлось.

Шелком красным укутай меня. Поцелуй.
Завяжи покрепче веревку на шее.
Через миг ослабь ненамного. Балуй.
Я запомню дыханье и твой ласковый веер.

Утопая в пучине соленых вод
Мы обнимемся, руки свои ломая,
И спасибо скажу тебе за то,
Что даже ложь была мне раем.

Туманный взор, туманная улыбка,
Туманный случай, странная попытка,
Раздумия, понятие того,
Что мир прогнулся под тобой.
Дымок рассеялся украдкой.
И тишина. Часы лишь сладко
Причмокивают неспеша.
А рядышком сосед левша
Затягивает струны на басу.
Вот новый день уж на носу –
Какие-то ухмылки, смешки, загадки — Разгадки тут же… слишком гладко — Позаковыристей бы жизнь.
Туман извилинами вверх бежит,
По венам соки забирая
И в ртуть железо превращая…
Один лишь вздох, дым, сон, туманность.
Вот выдох, розовый закат и юная развратность.
Вздох, выдох, и мир весь поперек.
Туманный взор, в лицо язвительный упрек,
Но дым всё забирает снова…
И снова в мир своих оков,
И снова течь реки раздумий,
Бесперспективности, безумий,
Лукавых снов, красивых фраз,
Больных и одиноких глаз.
И тихо стрелки круг свой завершают
Туманный сон мой умерщвляя.

Свет, цвета и краски, перья,
Золото, пунцовый блеск,
Маски, слезы счастья, пенье,
Пунш в бокалах, пунша всплеск.

Праздник. Вечер. Вечность в часе.
Вечность праздника. Цветы…
Поцелуи, вечность в счастье.
Вечность – призрак пустоты.

За кулисы ход украдкой –
В глаз соринка – с глаз слеза.
Утираешь соль перчаткой.
И ты снова стрекоза.

Час прошел. Куранты били.
Одиночество опять.
Лишь воспоминанья плыли,
Чтобы сон испепелять –

Праздник… Вечер… Вечность в часе.
Вечность праздника. Цветы.
Поцелуи… Вечность в счастье.
Вечность – призрак пустоты.

Блеск в глазах, уставших снова,
Не пройдет он до утра.
Вечность праздника в оковах
Блеклой плоти – скрытый прах.

Маску вновь наденешь смело,
Улыбнешься в зеркалах.
Образ твой весельем пленный
Превратится в них и в прах.