не только наш черкасов рисует велосипеды

Канищев Владимир «Навеяно В.Набоковым»

Анна Силивончик «Я хочу убежать от зимы»

Екатерина Ястребова «Весна будет»


( Читать дальше )

( вот он )

( посмотри же )

Война не примет ничьих законов, зато кому хочешь навяжет свои.

***

Человек на войне, вне зависимости от своих культурных корней и личного взгляда на вещи, для того, чтобы чинить жестокость и убивать. Если не по желанию, то в силу обстоятельств. Если даже чудом сумеет увильнуть — не сможет удержать других.

***

Более-менее благородно война может выглядеть только в одном случае: если побеждающая сторона преклоняется перед культурой побежденной. Так русские били Наполеона — с уважением.

***

Виноват в войне всегда тот, кто стал убивать первым. Но если война уже идет — ее необходимо быстро выигрывать, пускай самыми жестокими средствами.

***

Конфуций говорил что-то в таком духе: сражения выигрываются в храмах. И задолго до того, как войска вышли на поле битвы.

Ей-богу, в тебе есть какой-то душевный дефект. Какая-то недоразвитость
чувств. Что-то, прости меня, недочеловеческое.

***

Вера Лазаревна жила недалеко, через два дома, и приходила к Лене почти ежедневно под предлогом «помочь Наташеньке» и «облегчить Ленусе», а на самом деле с единственной целью — беспардонно вмешиваться в чужую жизнь.

***

Лена в незастегнутом халате расчесывала волосы, стоя перед зеркалом, и ее лицо выражало безучастность и даже, пожалуй, хорошо скрытую обиду.
Но запах духов выдавал ее. Это был зов, приглашение к примирению.



( Читать дальше )

(Нажимает на рычаг, снова набирает номер. Говорит монотонно, подражая голосу из бюро погоды) В течение суток ожидается переменная облачность, ветер слабый до умеренного, температура плюс шестнадцать градусов.(Своим голосом) Ты понял? Это называется переменная
облачность — льет как из ведра…

***

Да! Слушай, а драки вчера не было?.. Нет?.. Странно… Да, кто-то
врезал. Разок… Да, по морде… Думаю, что кулаком. Интересно кто, ты не видел?.. Ну не важно… Да нет, ничего страшного. Удар вполне культурный…

***

Нехорошо. Придут гости, а мы с тобой косые.



( Читать дальше )

И девки все экие толстопятые, хорошие, не то что у нас в деревне,
у нас-то все разъехались. Весь первый сорт по замужьям разобрали, остался один второй да третий.

***

Ведь у ее робетешек-то сколько? А у ее их, этих
клиентов-то, чур будь, ей тоже не мед, бабе-то, ведь их восемь… Али девять? Нет, Пармен, вроде восемь… А с этим, который… Ну, этот, что… которой в брюхе-то… Девять? Аль восемь? Хм… Значит, так: Анатошка у меня второй, Танька первая. Васька за Анатошкой был, первого мая родила, как сейчас помню, за Васькой Катюшка, после Катюшки Мишка. После, значит. Мишка. П-п-погоди, а Гришку куда? Гришку-то я и забыл, он-то за кем? Васька за
Анатошкой, первого мая родился, за Васькой Гришка, после Гришки… Вот ведь, унеси леший, сколько накопил! Мишка, значит, за Катюшкой, за Мишкой Володя еще, да и Маруся, эта меньшуха, родилась в межумолоки… А перед Катюшкой-то кто был? Значит, так, Антошка у меня второй, Танька первая. Васька первого мая родился, Гришка… А, шут с ним, все вырастут!

***

«Зоотэхник в истэрике»!


( Читать дальше )

Но утро пришло своим чередом.

***

Сидеть в столовой холодно, едят больше в шапках, но не спеша,
вылавливая разварки тленной мелкой рыбешки из-под листьев черной капусты и выплевывая косточки на стол. Когда их наберется гора на столе — перед новой бригадой кто-нибудь смахнет, и там они дохрястывают на полу.
А прямо на пол кости плевать — считается вроде бы неаккуратно.

***

На Шухове-то все казенное, на, щупай — грудь да душа.

***

Никак нельзя ошибиться. За лишнюю голову распишешься — своей головой
заменишь.


( Читать дальше )

Сам для себя он был чистый лист. Только не белый. Мутно-серый. Грязно-серый. Словно бы на этом листе было много чего написано, потом смыло, размазало все письмена, как мокрой тряпкой, и вот он стал таким — чистым от каких-либо записей, но грязным.

***

Что за бессмысленная вещь — ногти, подумалось ему. Когти — вот вещь.

***

Человеку полезно пускать кровь. У него после этого голова лучше работает.

***

— Думаете, пасюки — и такие большие? — будто считав его мысль у него с лица, проговорил господин за столом. — Вот именно. Такие большие. Это я вам и хотел объяснить. И не только большие. Но, как вы видите, и обладаем речью. Ясно вам что-нибудь?
— Но… но… почему вы такие большие? — запинаясь, выговорил Вениамин Л.

***

Мгновение спустя вся толпа, толкаясь и мешая друг другу, хлынула через разбитые витрины внутрь. “Да здравствует эволюция! Эволюция — мать порядка!”

***

Наслаждение, пробившее Вениамина Л., достигло, казалось, каждой клетки его организма. Урча, задыхаясь, пузыря изо рта слюной, он рвал мясо на мелкие куски и, не жуя, глотал их. Как это было здорово — есть мясо не жуя. Просто восхитительно.

***

Слезы радости, слезы счастья, восторга вырвались у Вениамина Л. Он мутировал! Он стал крысой!

Языку, известно, чем чудней, тем милей.

***

Ну дак, Богодул! Как пташка божия, только что матерная.

***

Вот он, святая душа на костылях.

***

— Кур-рва!
Одно это слово заменяло ему добрую тысячу, без которых никакой другой
человек не смог бы обойтись. Богодул прекрасно обходился.



( Читать дальше )