Зрачок расширенный военных географий
Не могут верно люди без войны!
Жизнь такова… и все века полны
Подобными Хуссейну и Кадаффи.
Пусть кто поправит если я не прав,
Утешит нрав доподлинностью версий
Но по Земле стремглав несётся мгла,
Оправдываясь очагами зла
Агрессией, угрозами диверсий.
Всё так же миром правит господин Сценарий игр его знаком до боли
Наверно потому что он один Меняются актеры, маски, роли.
Как в прошлый век под ''бархата'' лохмотья
От хлопчатобумажных одеяний
Нелепо веря в истинность восстаний
Выстраивались страны, так сегодня…
Так и сейчас — запреты на полеты
Несут по ''безполётью'' самолеты
Защиту мирных жителей от зла?!..
Но вот сомненья — видят ли пилоты
В безумстве своей яростной охоты
В руках чьих автомат, а в чьих метла?
Что будет дальше, не решить на ассамблее
ООН… Совбез… их всех попутал бес!
А волк всегда рычит, барашек — блеет
А человек жестокостью болеет
И льется кровь лишь от таких ''чудес''.
Неважно чья! Солдата ли, гражданская
Людская! Вот задать бы им вопрос —
Не запашок ли нефти у шампанского?
Которое бы сунете под нос
Когда получите и будете здоровы
От жирного куска, затем — банкеты
И ценный кон на ''выигрыш коровы''
Конечно вами взят и все ответы —
''Какая нефть? Ну что вы… что вы… что вы!''
Под солнечность поэзии Вся лунность мира ветхого. Века не ''пожелезили''… Не серебрили — некого. Но сильному сего момента — Без сентиментов — Не забудь! Из под земли, из под запрета Меня ты жди когда-нибудь! С словами солнца жгучего На смерти века падкого С железной этой буквицей… Жди обличенья гадкого! Что точно не забудется!..
Как-то в компании с верующими, неверующая девушка спрашивает:
— Что такое причастие?
Православные принимаются усердно объяснять о причастие всё, что они знают. После их объяснения девушка, с очень загруженным лицом спрашивает:
— А что же тогда деепричастие?
Волк и семеро козлят, краткое содержание:
Волк и семеро козлят.
Волк и шестеро козлят.
Волк и пятеро козлят…
На выжженной кислотным вереском брусчатке
Лежит мой конь в пылающей смоле крови.
Его глаза всю верность без остатка
Отдали шелковой и трепетной любви.
Его глаза, наполненные солью смертельной хватки,
Холодными щипцами плоть зажав,
Смотрят туда, где дымные стоят палатки,
Где голубой, в низах из багреца пожар.
Любивший скорость, красоту степей, тлен пепла
Непотухшего костра, его глаза, шире полей
И глубже вод Байкала, и доброта… как жаль… ослепла!
Я ослепла! Но не конь! Сотен пуль он был шальнее.
И я гналась за ним во след, и я гналась, гналась как дура,
Как будто там, вон там покой!
Как будто я и он, мы буря!
Как будто охвачу рукой!
Весь этот мир, весь этот хаос,
Который соткали с тобой,
И ты готов был слышать голос
Лишь мой, лишь мой… чтобы побыть собой.
Я диктовала задыхаясь, какие реки переплыть,
Какую гору вырвать, чтоб до ядра Земли,
Какие катакомбы рыть, чтобы в Америке забыть
Случайно, в тайне, бомбу… ведь мы могли…
Хэй, моя любовь, мое крыло — порезов коллекционер,
Я буду все твои копыта целовать,
Чтоб только не пришел с цветами Люцифер
К доске гроба тебя помиловать.
Глаза, наполненные желчью! Не закрывай
И я не помогу тебе покой твой обрести.
Ты конь, ты мой железный конь! Вставай.
Ты пуля, шальнее всех шальных, лети.
Но только ты глаза не закрывай!
Я буду танцевать тебе весну…
Эй, черт, не лей же кровь ты через край — Я в танце смерти поскользнусь!
Туманный лоскуток печали,
Сотканный из соленых слез,
Твои глаза обережет и раны,
Чтоб не умирал мой мир из грез…
На одном из спектаклей «Евгения Онегина» пистолет почему-то не выстрелил. Но Онегин не растерялся и ударил Ленского ногой. Тот оказался сообразительным малым и с возгласом: «Какое коварство! Я понял все — сапог отравлен!» — упал и умер в конвульсиях.
Гастроли провинциального театра, последний спектакль, трезвых нет.
Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого. И там такой текст в переводе Щепкиной-Куперник:
«Я должен был увидеть твой закат иль дать тебе своим полюбоваться».
И артист говорит:
— Я должен был увидеть твой…
И он текст забыл, надо выкручиваться, по смыслу, а это стихи, проклятье — но он выкрутился! Как поэт!!!
Он сказал:
— Я должен был увидеть твой… конец!
И задумчиво спросил:
— Иль дать тебе своим полюбоваться?..
И мертвые поползли со сцены.
Итак — имеется прославленный (и заслуженно) актер и имеется его завистник, который всяко его подсиживает, гадит и т.д., причем бездарен на удивление. Ну вот этот завистник всеми правдами и неправдами «выбил» себе роль Дон Гуана, столкав ненавистного соперника на роль Статуи Командора. Играет отвратно, и Статуя всатвляет отсебятину: «Как низко может падать человек!» Публика в восторге и освистывает Дон Гуана. Естественно, тот решил отомстить. Назавтра другая пьеса, где знаментость играет Наполеона, а завистник — эпизодическую роль генерала, который вручает Наполеону письмо, каковое тот потом читает вслух. Пьеса новая, роли еще едва разучены, так что Наполеон пиьсмо просто реально переписал и вложил текст в конверт. Завистник, будучи в курсе, что Наполеон письмо помнит плохо, вытащил текст из конверта и вложил пустой лист бумаги — дескать, вот не сможешь ты вспомнить текст, тут-то и обгадишься перед публикой. Итак — соответствующий момент спектакля, Наполеон вскрывает конверт, видит, что перед ним чистый лист, отлично понимает, кто ему устроил этакую жабу — и… небрежно вручает этот лист генералу со словами: «Прочтите, генерал, мне сами вслух!»
Он вышел из чужого дома
Он думал, что воздух всколыхнется от его решительного лица
Ему казалось, что он видит не господа, но отца
После выпитого литра рома
Вот только недавно он был матросом
Только что он был морем и его душой
А до этого богом, небесной хной
Евангелием, выжженным на теле воском.
А теперь он ощущал себя водой:
Грязной, струящейся из помойной ямы,
Миновавшей зной, сифилис, лихорадку хотя бы
По правде – он просто хотел домой.
Венера была под ним, в его руках
Ему казалось, что целого мира коснулся
Космос, галактика…о нет, промахнулся
Опять. Змеи путались в её волосах
И вместо кожи обшивка дорогого порше
Которую он когда-то уже повидал, прожил
И как разделанная шкура эта кожа
Стоила, впрочем, сущих грошей.
Его съедала взглядом каждая дворняга
Градусника ртуть, катившаяся по мостовой
Руки по швам, не впервой, он кивал одурманенной головой
Не страх, но отчаянная тягость.
Когда не выдумали ещё игрушек, конфет
Путался только в сотнях времен и лет, где он бывал:
В конце туннеля похоть, ложь и сплошной провал
В начале же – однобокий, плоский завет.
Он все предопределял
И только теперь стало мало
Уютных, под солнцем, мест
А что касается любви – выросшей, выраставшей
Она успешно чередовалась с гордостью
С горем, с бедой, бежавшей с бешеной скоростью
Превращалась
Из цветка в ливень, совсем седой
А что касается любви,
Он помнил их всех, от последней до первой
Но цвет глаз, вздохи и имена – зачем их запоминать?
Он снова молился нервно, падал в чужую кровать
И шлюху опять
называл Венерой.
Разреши мне…
Как больно видеть близкое себе, так далеко от себя. Смотреть на свой молчащий телефон с надеждой увидеть банальное слово: -Вернись, и поверить в то, что жизнь только начинается. Как больно видеть на экране монитора его лицо и понимать, что он в 20 километрах, ходит по тем же знакомым улицам, пьет тот же черный чай и любит те же шоколадные конфеты. Как ранит понимание того, что тот период, который стал для меня отдельной прожитой жизнью забыт им, как вчерашний день, легко и просто. Мне страшно смотреть на часы и каждой клеткой своего организма ощущать свою внутреннюю борьбу. Кто-то скажет:-Ты поступаешь правильно… а меня разрывает на части. Тем, кто идёт рядом я не прощаю предательства, а себе любовь к нему. Как больно чувствовать себя дезертиром в собственном городе. Прятаться в тёмных переулках, дышать в спины незнакомых людей и понимать, что рано или поздно тебя поймают и вернут обратно. Господи неужели мне суждено вернуться назад? В мир сомнений, слёз и непонимания? Бежать, скажи мне, ведь бежать это лучший способ? Не останавливаясь, без оглядки, не смотря в чужие лица прохожих, оставляя всех кто дорог, без объяснений, без долгих ночных разговоров, без права вернуться… Исчезнуть из их жизни, начать свою. Там где никто не знает прошлого, не видит настоящего и не предсказывает будущего. Ты скажешь:-Глупо… Может быть, но так часто глупость приводит к свободе и счастью. Мне тесно и страшно здесь. Я так хочу увидеть НОВУЮ себя. Разреши мне родиться, даже если ценой этого станет моя смерть.
Быть Злодеем — неплохой выбоp каpьеpы. Это хоpошо оплачивается, есть много мелких пpиятных вещей и можно самому выбиpать pабочее вpемя. Однако, каждый Злой Властелин, о котоpом я читал в книгах или котоpого видел в фильмах, всякий pаз пpоигpывает и его уничтожают. Я заметил, что неважно, повелелевают ли они ваpваpами или колдунами, безумными учеными или инопланетными захватчиками — они делают одни и те же пpостейшие ошибки всякий pаз. Учтя это, я pад вам пpедставить…