меня подводит мое привычное равновесие —
почему я стремительно покрываюсь плесенью?
хотя вроде проветриваю, сушу, протираю спиртом
все свое хрупкое тело — почти изжитое —
протянуть бы еще немного, пока не сгинуло.
почему все время так тянет сыростью?
я не плачу, не пью, никаких потопов,
а одежда мокрая и почти что склизская,
толстая, неудобная, как кожа у бегемота.
но, в отличие о бегемота, я не посещаю болота!
почему все время тоска такая?
я таскаю себя по клубам, девкам и барам.
запиваю водкой снотворное и убойный транквилизатор,
вот других это почему-то спасает,
а меня — совсем нет. я не понимаю.
почему все время хочется удавиться?
хочется умолять время остановиться,
хочется просить эту боль прекратиться.
хочется ехать в машине = с моста в реку свалиться.
по ночам мне снится Линда Евангелиста.
вместо любви я прошу ее удалиться.
почему мне отчаянно надо выжить?
будто я еще не все смог из себя выжать,
будто кровь моя не стала безвкусной жижей,
но каждое утро кто-то мне говорит: "ну живи же!".
я живу себя, опускаясь все ниже и ниже.
кто-то мне говорит:
"когда достигнешь эмоционального дна,
тотчас придет она".
эй, далеко ли еще до дна?
плесень разъела мои глаза.