у города тонкие вены — надрывные провода.
продеваю линию горизонта сквозь рукава.
моя девочка не выдержит, отдаст свою нежность другому
моя боль по протяженности равна расстоянью от Вайоминга до Оклахомы.
измерять любую потерю километрами уже вовсе не ново,
и немодно учиться летать, падая из гнезда-балкона.
у города многотомная анатомия,
но до последней клеточки его помню я.
моя девочка — мой сладкий живой нарыв, мой постоперационный шов, —
говорит, что не вытерпит, не дождется моих шагов.
я наугад выбираю из тысячи поездов,
но все они идут по другому маршруту, как в худшем из наших снов.
у города раздетые узкие переулки.
роняю фотоаппарат из порванной сумки.
моя девочка пишет: "температура страсти близка к нулю".
я захлебываюсь ее равнодушием и обреченно иду ко дну.
умоляюще прижимаюсь щекою к Садовому моему кольцу
и тону в ярко-оранжевом и спасительно-шумном его кругу.