[1]
.и каждую твою ранку залечит время.
останутся шрамы, всего лишь следы на коже.
не заболит, но напомнить сможет.
твой новый мальчик их выучит постепенно.
но он не будет знать, какой появился первым,
какой — от равнодушия, а какой — от измены.
он будет их гладить и целовать несмело.
и ты никогда ему не расскажешь,
что эти шрамы хранят в себе. и ты даже
ему не озвучишь имени каждой ранки.
так будет со следующим, с тем-после-него. останки
каждой твоей болезни с каждым годом все более гладки.
и кто б ни прикладывал к шраму пальцы,
не обожжет, но напомнит, как ты боялась не справиться,
не выдержать и не вытерпеть,
не сдержаться…
время все вылечит — ему не надо стараться.
ему нужно всего лишь вытечь —
криком из горла,
ливнями в сером городе,
слезами, спрятанными в ладони,
вытечь из сердцевины твоих сплетений,
сделав даже не старше тебя, а уверенней.
дав тебе опыт и веру, что все излечимо,
если ты вполне для того терпелива.
[2]
.вот — твой новый мальчик губами скользит по шраму,
и тебя медленно-медленно накрывает
воспоминаниями
не его — а моим дыханьем
не его — а моими губами
не его — а моими руками
и ты кончаешь с ним так, как со мной кончала.
далеко к востоку от вашей кровати
я прижимаю запястье к пятну на шее
этот шрам с твоим именем стал теплее,
я встаю, снимая с себя чужие объятья.
и иду на балкон выкурить сигарету.
позвонить бы тебе, спросить, как ты, где ты.
бесполезно, ты не ответишь, я знаю.
лягу с другой, разбуженная воспоминаньями
и буду ласкать ее так, как тебя ласкала.
[3]
.то, что уже_не_болит, еще ни черта не значит.
можно все так же злиться, думать, что все иначе,
что все разорвано, все забыто и не вернется,
что никогда с моих губ не сорвется
ни твоего имени, ни твоей нежности…
и в придачу
мы никогда больше не будем глупыми и невзрослыми.
но когда кто-то чужой касается наших шрамов,
мы оказываемся прошитыми воспоминаниями,
и все тонкие нити, что нас связали,
резко становятся главными.
от этого даже время не помогает.