Играет песня Земфиры «Любовь как случайная смерть».
В центре сцены — кресло. Рядом с ним официантка с бокалом красного вина в руке. Справа от кресла 3 стола (поставлены ромашкой): один пустой, на другом стоит настольная лампа и старый телефонный аппарат, на третьем — мандарины и большая тарелка.
Входит пара № 1: девушки и молодой человек. Начинают позировать фотографу: позы «щека к щеке», «нос к носу», «титаник». Усаживаются на один из столов (сидят как будто на крыше, свесив ноги).
Входит пара № 2: следователь и арестованная (в ночной сорочке и наручниках). Позируют фотографу: она откровенная, он раздражен. Следователь небрежно усаживает арестованную за стол с лампой, сам садится напротив.
Медленно входит герой № 3 («она прошла как каравелла», примерно так): девушка на шпильках и в облегающем платье. Отвлеченно смотрин на себя в зеркало пудреницы, поправляет прическу, фотографа не замечает (но он фотографирует). Садится за стол с мандаринами.
Входит пара № 4: две девушки в купальник, парео и пляжных шляпах с широкими полями. Увидев фотографа, начинают толкать друг друга в бок, смеяться, махать и делать «губки бантиком» (как на аватарах в контакте). Идут в левую от центрального кресла сторону, расстилают на полу полотенца, садятся.
Входит герой № 5: режиссер. Кивает в камеру. Берет бокал у официантки и показывает ей жестом уйти.
Пара № 1 обнимается, шепчется и болтает ногами, следователь включает лампу и направляет свет в лицо арестованной, героиня № 3 начинает медленно очищать мандарины от кожуры (кожуру кидает на стол, мандарины аккуратно складывает в тарелку). Пара № 4 пускает мыльные пузыри.
Музыка выключается.
Режиссер. У меня есть два железных правила: никогда не опаздывать больше часа, тем более к тем, кто тебе нужен… пока. И… (звонит телефон № 1, 2, 3 пытаются схватить трубку) … никогда, ни при каких условиях не подходить к телефону, когда он звонит понапрасну (все отпрянули от телефона).
Режиссер садится в кресло. Официантка начинает разносить всем бокалы с вином (и делает это на протяжении всего спектакля: как только у кого-то заканчивается бокал — приносит новый).
№ 3. А зачем надо быть в струе? Мне кажется, это скорее неправильно. Надо быть отдельно. Красивым водопадом. Или рекой. Или даже морем. Или небом. Можно иногда сильно напиваться, я разрешаю.
№ 1. Он: Мне кажется, я тебя где-то видел, у тебя муж есть?
Она: (Сначала отрицательно мотает головой, потом кивает утвердительно) Есть, такой хороший муж у меня есть.
Он: Я люблю тебя. Я очень люблю тебя.
Она: Вот видишь, справедливость все-таки есть. Я загадала, если я тебя сегодня встречу, то справедливость все-таки есть. Но мы друг другу не подходим. Я обязательно тебя брошу. Чуть-чуть наберусь силами и брошу тебя. А сейчас у меня плохо с выдержкой.
Он: Я очень люблю тебя.
Она: Я люблю тебя больше. Я обещаю тебе все. Такая у меня любовь к тебе.
№ 2. Он: (строго) Как я понимаю, начиналась история с того дня, когда в квартиру «самого великого мужчины» внесли долгожданную, им же заказанную картину с обнаженной женщиной.
Она: (Смеется) Он давно расчистил и отвел ей место на стене. Теперь он мог сидеть за столом, смотреть в окно, что он больше всего любил, (перегибается через стол и берет следователя за руки) и плавно переводить взгляд на обнаженную. (И нежно) Ты бы мог ограбить квартиру? А?
Он: (испугавшись) Я не люблю насилия.
Она: А какие это насилия? Насилие только над одной дверью.
№ 4. Первая: А я вчера… (взмахнув рукой) мне одна девушка рассказала, что они пошли куда-то в кафе. Две девушки. Выпили в кофе. Ужасно скучно им было в жизни в тот вечер, и на беду им какой-то пожилой старичок подмигнул. Они и пошли с ним гулять. Зашли в сквер. Уже была почти ночь. Сели там на скамейку, стали пить шампанское, прямо из бутылки. Старичок посадил одну себе на колени, стал раскачивать ее, она стала его щекотать. Он, эта девушка мне рассказывает, стал хохотать. Видно, на него это очень подействовало. Другая девушка тоже подхватила, и они вдвоем стали его щекотать и защекотали насмерть. Он упал со скамейки на землю, сшиб бутылку, ему сделалось дурно, и эта девушка мне рассказала, что у него глаза закатились и что он умер. И они побежали из парка, обгоняя друг друга, и, представляешь, хохотали!..
Вторая: Может, он все-таки выжил? с сомнением)(
Первая: Не ходи ты в скверы.
Официантка. (поднимает бокал) Ну, за потерянный солнцем рай! Красивый тост?
Режиссер. (без интонаций) Ничего так.
№ 3. Когда я выпиваю, то хорошо начинаю видеть в темноте. Вот я уже не могу допить эту последнюю рюмку, иду, не включая света, на кухню к шкафчику и — не промахиваясь — вливаю в тонкое горлышко бутылки оставшееся вино. Хотя полная темнота и нет луны, а если бы и была, то окна у меня такие узкие… Я иду в туалет, сажусь, вдруг на меня начинает ползти красный коврик для ног.
№ 4. Вторая: Я сейчас одна, и почти каждый день ко мне приходит настоящий принц — и мы с ним разговариваем. Правда, он пожилой.
№ 2. Она: Он хотел, чтобы я подрезала сухожилия или не знаю, как называется тут мышцы на ногах? (показала себе куда-то под коленками) — Это для того, чтобы ноги не уставали: он любил, чтобы я лежала под ним с задранными на его плечи ногами, причем часами! Часами! Ноги очень ныли, чуть ли не отнимались. Он не любил, чтобы я особенно дергалась. Он любил, чтобы я даже изображала спящую, умершую — и вдруг от ЭТОГО ожившую!
№ 4. Первая: Мой возлюбленный принес мне пистолет. Он принес его, заглядывая мне в глаза, чтобы он просто полежал у меня день, а потом, испугавшись, унес. А потом принес три пистолета, они лежали у меня долго, все заряженные, и он долго не звонил мне. Я все ждала его звонка, хотела сказать ему: «Забери! Я предчувствую что-то нехорошее!». А потом он принес пятый по счету револьвер, весь заряженный…
Режиссер: …и я осознала, что «ЗДЕСЬ НЕТ ЛЮБВИ». Не-ет, не так, как говорят другие девушки, с подвывом и правдой жизни в глазах: «Он не лю-ю-юбит меня!» Нет! Я очутилась в огромном пустом поле, оглядев которое, можно было только и проронить: «Здесь нет любви. Более того, здесь нет ни-че-го».
№ 1. Она: Ты меня любишь? Ты меня не любишь. Ты мне подослан. Ты сам того не знаешь. Ты мне подослан.
Он: Да мы все друг другу подосланы.
Она: Почему твой голос такой холодный. Мне больно от твоего голоса.
Официантка: (наклоняясь к № 3, с бокалом вина в руках) Чай?
№ 3: Нет, у меня от него депрессия. Я сегодня вообще жуть. И красной помады у меня нет. Ничего? Я вас не разочаровала?
Официантка: Способность делать жесты восхищает! (протягивает бокал)
№ 3: Ой, мне много пить нельзя. Я сегодня улетаю. И все теперь будут переживать, как я там, цела ли на этой планете.
№ 2. Она: Он не поймал пулю телом. Пуля такая маленькая, а мир такой огромный — её, наверное, унесло куда-то в бок от этого урода.
№ 4. Первая: Слушай, ты так мало спишь. И совсем не стареешь. Все женщины стареют. И мама моя тоже. А ты — нет.
Вторая: Надо дико мало есть.
Режиссер: Люди ведь не стареют — любят сладкое и когда их гладят по теплым плечам и спинам: «Ничего, ничего…»
Официантка: (допивая бокал до дна) И в кафе пойти не с кем. Все стали такие дико семейные, разъехались по домам, на всякие ужины. Кто-то к кому-то стремится. А меня никто не ждет. Ну, на самом деле, тоже приятно.
№ 2. Она щурится, пытается закрыть лампу руками.
Он: Женщина в доме должна ценить настольные лампы, которые приглушают дневное освещение и железную входную дверь. Лишний не должен проникать через нее.
Она: (Опять смеется) Желательно уметь стрелять в моем теперешнем положении…
Он: Нет, не выйдет, здесь плохие стены.
Она: Плохие? Почему плохие?
Он: Не впитывают пули. Есть хорошие стены, если пуля в них попадает, то так там и остается, а есть вот такие плохие, как здесь. Они не впитывают пуль. И если здесь вдруг выстрелить, то пуля, ударившись о стену, не впитается, а будет отражаться и летать по комнате от стены к стене, пока кто-то не поймает эту пулю телом.
№ 1. Он: А ты счастливая?
Она: Да.
Он: У меня сейчас решается одно важное дело. Ты принесешь мне удачу?
Она: Хорошо. Принесу.
№ 2. Она: Я хочу потушить о твою руку сигарету. Во мне иногда такая ненависть, такой протест. Думаешь, я разыгрываю сумасшедшую? Нет, мне нравится другое слово. Безумная. С этим словом я согласна. Безумная. Безумная. Безумная. Я согласна на безумную.
№ 1. Он: Когда ты волнуешься, повторяешь много раз одно и то же слово.
Она: Думаешь, я влюбленная?
Официантка: Если тебе что-то надо будет или боль почувствуете, дерните за эту веревку. Позовите меня. Потому что другой конец я привяжу к своей руке. Поняли?
№ 4. Первая: Руки! Руки мои покрываются венами вперемежку с перстнями. Между пальцами отыскиваю место для любви, целую себя сама в руку.
Режиссер: Помимо «Красной Москвы» мне нравятся духи «Мицуко». Мне все время нравятся духи, которые снимают с производства: тяжелые, старые запахи. Один знакомый сказал: «Когда ты пользуешься Красной Москвой, от тебя пахнет всеми мертвыми знакомыми женщинами.
№ 4. Первая: Как мне завтра одеться?
Вторая: Возьми мои камелии, наденешь, как ордена, в ряд несколько штук.
№ 3. Меня пугает, когда я прихожу, а цветы в вазе выпили наполовину воду. Они что-то делают без меня. Это пугает.
№ 1. Он: Как ты жила без меня?
Она: Без тебя со мной случается все самое плохое. Лучше страдать, чем надеяться. Будто нельзя простить измену, а если любишь, то простить можно все-все-все. Это сильней тебя. Если любишь простить можно все, кроме одного: когда тебя перестают любить или не любят. После этих слов все теряет силу и смысл.
Официантка: (снова пьет вино) Ну я, конечно, умру от сердца. А вы? Как вы думаете?
№ 3. У меня болит сердце, как будто оно не одно, а их много во мне, груда целая. Такая тяжесть.
Официантка: Еще когда я училась, здесь в Торах нашли одного повесившегося мальчика… восемнадцати лет. Говорили, что он умер из-за несчастной любви. А на солнце он не испортился, а наоборот, сохранился — замумифицировался, долго вися. Ну, потому что пока еще нежирный был. Мальчика для следствия не вынули из петли, а сняли прямо с суком. И теперь он у нас — на кафедре патологоанатомии, в шкафу. Так странно видеть такой насмешливый финал любви.
Режиссер: Я каждая встреченная тобой собака на дороге. Или птица, которая заглядывает тебе в окна. Так что если я умру первой, ты все равно мною будешь окружен, сквозь все песни ты будешь слышать мой голос, особенно сквозь свои самые любимые. Но я не буду тебе мешать, если ты будешь вдруг счастлив, кругами будут ходить другая. Я буду просто летать воздухом, чтобы ты им дышал. Я постараюсь быть сильнее своей любви. Если это возможно…
№ 3. Еще полчаса посижу, а через пять минут опять позвоню. Я уж совсем не могу спать в моем теперешнем состоянии. Наверное, мне нужно научиться так нервно курить, чтобы завершить страдательный образ.
№ 2. Она: Даже от маленькой пулевой раны разит вонью. В крови вся грязь.
Он: А, может, это у тебя признак какой-нибудь болезни? Знаешь, отвращение к мясу, например, у некоторых означает внутреннее заболевание, а у тебя отвращение к крови! То есть нет! Рвота от запаха крови, ведь не от вида же крови? Ты же любишь красные платья?
№ 3. Вот уж кто мне нравится, так это вороны, как более недоступные, и коты, тугие и не дорожащие жизнью, в них нельзя разочароваться.
Режиссер: Ночью она не спала и смотрела в окошко, оттого всегда и простужалась, потому что дуло из щелей. Отсыпалась днем, а днем: все, как грязь — звонки, кожа, город, если выглянуть, вся пыль видна на поверхностях. Жить можно было только ночью.
Официантка: Из всех безумных она, наверное, лучшая.
№ 2. Он: (нервно хватая телефонную трубку) Да! Знаю-знаю… Она пересела за руль, дала задний ход и сбивает мужа, потом, еще раз переехав его, поставив машину так, что проезжающим мимо лежащая фигура была не видна. Потом вышла на шоссе, склонилась над ним. И сказала, что внесла в свою душу мир. (Пауза). Да, живой пока, но вряд ли долго проживет.
№ 4. Вторая: Мы с мужем сегодня попали в автокатастрофу. Мужа оставили в больнице, — (довольным тоном продолжала она, чуть оживившись на этой фразе) Я тоже пострадала. Очень простудилась на аварии — так долго простояла на ветру у машины в одной только кофточке. — Она закашляла.
Официантка: Ад есть, но в нем никого нет.
№ 2. Он: (все еще в трубку) Да! И про это дело знаю. Он та на каком-то мосту подрался. И у него прям во время боя откусили кончик носа. Но ничего, он нос обратно приставил и лейкопластырем приклеил.
Официантка: (к следователю) Мужчина, а вы кто?
№ 1.Она: Вы убедили меня, что одиночество — это то, что мне нужно.
№ 3: Уже метлами метут, все дворники повставали. Я лично эти приравниваю к крику петуха. То есть все темные силы уже потеряли свои силы.
№ 2. Она: Руки люблю
Целовать, и люблю
Имена раздавать,
И еще — раскрывать
Двери!
— Настежь — в темную ночь!
Голову сжав,
Слушать, как тяжкий шаг
Где-то легчает,
Как ветер качает
Сонный, бессонный
Лес.
Ах, ночь!
Где-то бегут ключи,
Ко сну — клонит.
Сплю почти
Где-то в ночи
Человек тонет.
№ 4. Первая: В огромном городе моем — ночь.
Из дома сонного иду — прочь.
И люди думают: жена, дочь, —
А я запомнила одно: ночь.
№ 1: Она: Июльский ветер мне метет — путь,
И где-то музыка в окне — чуть.
Ах, нынче ветру до зари — дуть
Сквозь стенки тонкие груди — в грудь.
№ 4. Вторая: Есть черный тополь, и в окне — свет,
И звон на башне, и в руке — цвет,
И шаг вот этот — никому — вслед,
И тень вот эта, а меня — нет.
№ 3: Огни — как нити золотых бус,
Ночного листика во рту — вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам — снюсь.
Режиссер: А если спросят (научу!),
Что, дескать, щечки не свежи, —
С Бессонницей кучу, скажи,
С Бессонницей кучу…
Включается монолог Литвиновой «А когда-то я уйду».
Режиссер: О небо еще никто не разбивался.