Миф представляет собой огромный пласт нашей жизни. Нельзя говорить о том, что в наше время, когда даны ответы, кажется, на все вопросы, мифа больше не существует. Нет. Мы скорее не догадываемся о том, что он пронизывает всю нашу культуру.
В учебниках по философии мифологическое мировоззрение определяется как тип сознания, способ восприятия мира, характерный для ранней стадии развития общества. С этим, конечно, вряд ли поспоришь. Впрочем, уже по хитрому тону, создаваемому модальным «конечно», вы, разумеется, догадались, что спорить мы будем.
Представленное выше значение мифологического мировоззрения является исходным, первоначальным, в словарях оно стоит под номером один. Но ни для кого не секрет, что словам и понятиям свойственно со временем развивать новые значения, приобретать дополнительные семы.
Так произошло и с мифом.
Общество взрослело, развивалось, следовательно, представления, сформированные на основе образного восприятия (еще во времена первобытнообщинного строя), стали объясняться логически. Но это не уничтожило миф, а дало ему новую жизнь, точнее новые функции. Если сначала он стремился объяснить различные явления, то потом стал проникать в культуру, осуществляя прочную связь времен. Для убедительности данного умозаключения (конечно же, не являющегося кардинально новым) и в качестве лирического отступления стоит привести примеры.
Мифологические сюжеты в литературе являются универсальными. Мифы использовались во времена античной трагедии (хотя зачастую нам кажется, что миф и античная литература — это что-то если уж не одинаковое, то хотя бы неприлично близкое). Эсхил в своих произведениях открывает нам всю глубину греческого мифа, Еврипид критикует его рационалистические основы, а Аристофан открыто насмехается над верованиями прошлых поколений. Вергилий уже во времена римской литературы через миф пытается осмыслить историю своего государства, а Овидий изымает из мифологии все религиозное содержание, получая таким образом свои «Метаморфозы». Эпоха Возрождения соединяет в себе художественное целое мифов христианства и античности, в итоге рождается «Божественную комедию» Данте — произведение на все времена. Некоторые особенности мифологического сознания мы находим и у Ф. Рабле: гиперболический, космический образ человеческой плоти, «путешествия» внутри тела. Дальше вспомним представителей классицизма: здесь П. Корнель («Медея», «Эдип»), Ж. Расин («Фиваида», «Андромаха», «Ифигения в Авлиде», «Федра»). В этот период происходит процесс канонизации античной мифологии как универсальной системы художественных образов. Идем дальше. Пользовались мифологическими сюжетами и в эпоху Просвещения (правда, в большей степени лишь для создания фабулы). И тем не менее, мы имеем «Эдипа» Вольтера, «Прометея» Гете. За классицистами следуют романтики, в произведениях которых миф, как известно, играл огромную роль. Приведем в пример Дж. Байрона, М. Ю. Лермонтова, Гофмана. Мифы мы находим даже в реалистических произведения (обычно здесь в пример приводят «Нос» Н. В. Гоголя). Обращения все к тем же мифам есть и в лирике поэтов Серебряного века русской литературы. Миф мы найдем и в произведениях, проповедующих экзистенциальную философию. Вот Эринии Сартра не превратятся в Евменид. Безусловно, каждая эпоха накладывает на миф свой отпечаток, видоизменяет его в соответствии с потребностями времени.
Таким образом, мысль о том, что миф нужно изучать, кажется вполне логичной. Более того, не нам одним это вдруг стало понятно. Об огромном значении мифа догадались еще ученые XIX века. Именно в это время начинает свое функционирование мифологическая литературоведческая школа, одними из основателей которой являлись братья Гримм. Для справки: эти легендарные личности известны не только как сказочники, но и как видные исследователи-филологи, к заслугам которых мы относим и работу с немецкими фольклорными источниками, и серьезные достижения в области сравнительно-исторического языкознания. litzalog.ru Литературоведы, работающие в направлении данной школы, очень активно разрабатывали учение о мифе. Они пытались классифицировать мифы и доказать то, что у любого литературного произведения мифологическая основа (ведь сюжетов существует не так уж и много, просто у каждого автора свое видение и свой неповторимый почерк). Мифологическая школа прочно связана с теорией архетипов, строящаяся на научном обобщении. Порой в культурах разных народов (которые во времена отсутствия телефонной связи, интернета и авиаперевозок, да бог с ними, с перевозками, в героические времена подвигов, божеств и отсутствия письменности уж точно не могли контактировать) мы находим удивительные «похожести» (описания эпических героев, мотивов метаморфоз в мифах и т. д.), что и объясняется архетипичностью. Это объясняется довольно-таки просто: жизнь первобытных людей в каждом уголке Земли имела общие явления — свет и темнота, день и ночь, гроза, ветер, солнце, звезды, источники воды. Но были у каждого народа и свои явления — снега и метели, приливы и отливы, засухи и песчаные бури, присущие только данному району. Безусловно, сознание народов благодаря этому приобретало свой оттенок. Именно отсюда, считали мифологи, берут свои истоки национальные особенности каждого народа. Братья Гримм и пытались изучить эту самобытность и постичь таким образом особенности менталитета.
Вот мы и подобрались к сути.
Как уже говорилось выше, соответствия в мифологии разных культур случаются очень часто. И если мы можем с большой долей уверенности предположить, что у всех народов можно найти бога солнца, и вряд ли кого-то это поразит до глубины души, то некоторые соответствия впечатляют действительно сильно.
Дальнейшее наше исследование будет посвящено сравнению символов богатства в греческой и карело-финской мифологиях.
Начать стоит с того, что греческая мифология, пожалуй, является самой популярной и изученной. Она представлена огромным количеством исследовательских работ. Легенды и мифы в пересказе Н. А. Куна известны всем. Каждый без труда сможет назвать парочку древнегреческих героев и несколько известных красавиц, за любовь которых боролись и герои, и боги. До нас дошли и великие литературные памятники, хранящие тайны прошлого. И эти памятники тоже у всех на слуху: незабвенные «Илиада» и «Одиссея» Гомера, бессмертный эпос, «Метаморфозы» Овидия, лирика Сапфо, Алкея, Анакреонта и множество других источников, которые являются бесценным фондом, «поставляющим» нам мифологические истины.
Карело-финская мифология же, как вы могли догадаться уже по пафосу предыдущего абзаца, представлена не так масштабно. Одним из важнейших источников мифологических сюжетов здесь является великое эпические произведение «Калевала», состоящее из 50 народных песен (рун). Впервые мир его увидел только в 1835 году, и этому он (мир) обязан крупнейшему представителю финской культуры Элиасу Лённроту.
Разница между мифологиями, на наш взгляд, заключается и в восприятии их. И связано это с тем, что изучение карело-финской мифологии начинается «с белого листа», в то время как факты греческой нам невольно уже известны (из крылатых выражений, популярных сюжетов, из использования этих сюжетов в произведениях искусства, созданных последующими поколениями). Именно поэтому греческие легенды воспринимаются, как истины, известные и неопровержимые, финские же вызывают восхищение и удивление, так как их символы и детали кажутся необычными, сюда прибавим еще и экзотический северный колорит.
Разумеется, сопоставлять настолько разные культуры, даже в аспекте мифологии, является трудом титаническим (вот Вам фразеологизм, имеющий греческие корни, к слову о существовании мифов и в современном мире). Попытаемся показать сходства и различия на примере символов богатства.
В греческой мифологии богатство символизирует легендарный рог изобилия. В карело-финской же — это мельница Сампо, известная узкому кругу заинтересованных людей. И у одного, и у другого символа есть история возникновения. Обе они связаны (как и все в этом мире) с любовью. Когда-то очень давно, во времена, когда на Земле жили боги, герои и чудовища, Геракл победил в схватке Ахелоя, речного бога. Причиной их ссоры явилась, разумеется, женщина, прекрасная Деянира, которая впоследствии станет женой победителя (но это уже совсем другая история). Поверженный соперник, непредусмотрительно (или же наоборот предусмотрительно) превратившись в быка, потеряет в бою рог, который после будет подарен нимфам (как нас уверяет Овидий). А нимфы, наполнив его яблоками, назовут рогом изобилия.
А в это время Ильмаринен, один из героев карело-финского эпоса, бог воздуха, «вековечный кователь», отправляется в Похъёлу, холодную страну дна, враждебную Калевале, земле героев, чтобы взять в жены Деву Севера.
Есть на севере девица,
Там в селе холодном дева;
Жениха она не ищет,
Мужа славного не хочет.
И пол Похъёлы суровой
Славит дивную девицу:
Лунный свет с висков сияет,
Солнца свет с груди струится,
С плеч Медведицы сиянье,
Со спины свет семизвездный.
О кузнец ты, Ильмаринен,
Вековечный ты кователь!
Увези пойди девицу,
Посмотри пойди на косы!
Задача усложняется тем, что прекрасная Дева — дочь могущественной колдуньи Лоухи, хозяйки Похъёлы. И просто так свое чадо она не отдаст, взамен требует выковать ей мельницу Сампо.
Подводя небольшой итог, стоит сказать, что сходства очевидны. Кроме «cherche la femme» отметим и то, что у одного и другого символа богатства божественное начало: и Ахелой, и Ильмаринен — боги. Таким образом — богатство и благополучие и в обеих культурах не являются делом рук человеческих, а даруются людям свыше. Есть и исключения. Ильмаринен — еще и кузнец. Сотворение мельницы представлялось задачей очень сложной даже для бога.
О кузнец ты, Ильмаринен,
Вековечный ты кователь!
Ты сумеешь сделать Сампо,
Крышку пеструю сковать мне,
Взяв конец пера лебедки,
Молока коров нетельных,
От овечки летней шерсти,
Ячменя зерно прибавив?
С большим трудом, только на седьмой день с пятой попытки, справившись с луком, который каждый день просил жертвы, с лодкой, которая без нужды рвалась в битву, с коровой, которая все время спала и пускала молоко в землю, с плугом, который пахал чужие поля, Ильмаринен смог выковать Сампо. И из жерновов чудо-мельницы потекли рекой мука, соль и деньги.
Вспомним, что Ахелою трудиться не пришлось вовсе.
В греческой мифологии рог изобилия принадлежит Плутосу, богу богатства. Фонетическая близость имен Плутос и Плутон (владыка царства мертвых) в данном случае не случайна (в элевсинских мистериях Плутос и Плутон даже отождествлялись). Богатства здесь мыслятся как сокровища подземного царства: оружие, домашняя утварь и золото, захороненные вместе с вождями, царями, фараонами. Со смертью великих и сильных людей в мир мертвых уходила и их жизненная сила, также являющаяся огромным богатством.
Мотив связи богатства с темным царством является общим для греческой и карело-финской мифологий. Как уже говорилось выше, мельница Сампо создавалась для Похъёлы, страны холода, в которой зарождаются болезни и невзгоды. Как отличие (по ходу дела) стоит отметить то, что хозяйкой этой страны является Лоухи («редкозубая старуха»), в то время как у греков эту функцию выполняет Аид, который, судя по дошедшим до нас изображениям, был вполне хорош собой.
Возвращаясь к символу богатства, отметим, что даже при своей принадлежности к богам как рог изобилия, так и мельница Сампо (тут стоит уточнить, что Элиас Леннрот, который и собрал все песни, полагал, что слово Сампо имеет русские корни и восходит к «сам бог») своей целью имели приносить счастье людям. Попытаемся проследить ее осуществление.
Бога Плутоса изображали маленьким мальчиком. В Фивах находилась статуя Фортуна, держащая его на руках. Из этого делаем вывод, что в основе богатства и благополучия у греков лежит судьба. К этому нашему выводу добавляются еще и сведения о том, что Плутос был слепым, следовательно, вряд ли имел возможность честно «раздавать» счастье. Правда, известно и то, что бог богатства был излечен Асклепием, с тех самых пор вроде бы справедливость восторжествовала. Так оно было или нет (и было ли вообще) вряд ли может быть проверено. Но уже отцу комедии Аристофану, знающему о тех временах куда больше нашего, такой хэппи энд показался комичным. Это мы и находим в его комедии «Плутос», где наш с вами уже прозревший бог богатства раздает деньги беднякам, отнимая их у богатых, что приводит к ситуациям, когда никто не хочет работать, а боги нанимаются подёнщиками к разбогатевшим беднякам. Впрочем, Данте в «Божественной комедии» представляет Плутоса совсем по-иному: это звероподобный демон, охраняющий доступ в четвёртый круг Ада, где казнят скупцов и расточителей. Быть может, нам придется признать то, что вера в справедливую фортуну все же существовала.
Не так просто достается людям и благоденствие, которое дарует Сампо. В один прекрасный момент жители Калевалы решили, что они тоже имеют право на обладание мельницей, ведь сотворена она была при их непосредственном участии. Но старуха Лоухи наотрез отказывает им в этом. И начинается борьба за счастье. Герои похищают Сампо, увозят ее на лодке. Хозяйка Похъёлы насылает на них бури и ураганы, снаряжает военные корабли. В схватке мельница падает в воду, большие ее осколки тонут, а маленькие относит в берегу, что сулит жителям Калевалы благополучие и изобилие. Выходит, что алчность наказана, а правосудие свершено.
Наверное, дело в привычке (которая свыше нам дана), именно поэтому богатство очень хорошо соотносится с рогом (а с рогом изобилия — особенно), мельница же в контексте карело-финского эпоса кажется совершенно чудесным предметом, удивительно сказочным. Да и сама по себе «Калевала» больше похожа на сказку, чем на эпическое произведение, поставленное в один ряд с «Илиадой» и «Одиссеей». На наш взгляд, непривычность образов является одним из главных отличаем и первым критерием оценки при сравнении этих двух мифологий.
Еще одним отличаем является то, что в северных легендах мотив судьбы занимает меньшее место. Если у греков появление рога изобилия было скорее случайным, случайным было и «распределение» счастья, то люди севера всего добиваются осознанно, собственным трудом: это и грандиозное создание мельницы, и ее похищение, и защита.
Стоит отметить и то, что в «Калевале» присутствие божественной силы куда менее значительное, чем в мифах Древней Греции. На первый план здесь выходят герои, первые люди, наделенные силой и мудростью. Может, именно поэтому они не ждут явления свыше, а берут дело в свои руки.
Тем не менее мы находим и множество совпадений, что и подтверждает заявленную в начале теорию архетипов.
Anonymous 9 июля в 10:47 #