одеваться в черное. плакать черным.
это так по-бабьи — и так по-вдовьи.
все-то разное с ней у нас, кроме цвета глаз, но мои — оленьи, её — коровьи.
ну зажми мне рот чем-нибудь, давай, перекрой невидимый кровосток,
а не можешь губами — хотя бы дай, черт с ним, свой носовой платок.
ты не знаешь, как я до тебя жадна, я бы выпила, съела тебя одна,
я б зажмурясь вылакала до дна, под язык, подкожно и внутривенно,
беспощадно, яростно, откровенно.
только, видно, третий закон ньютона чтим тобой превыше других законов,
и поэтому с равной ответной силой ты всегда стремишься к чужому лону,
и кого-то ещё называешь милой, и целуешь чьи-то глаза коровьи, а мои уже заливает кровью,
я не знаю, чем закрыть эту рану,
я не знаю, сколько ещё осталось.
я, наверно, слишком рано сломалась.
я, наверно, больше уже не встану.
я, наверно, стану бескровной куклой —
белый воск, шелка и холодный бисер —
или просто вся распадусь на буквы бесконечных этих надрывных писем,
что летят, летят, как стрела без цели,
всё летят, сливаясь с лазурной высью, в изумительные акварели, между звезд летят и планет,
конечно, и других прекрасных небесных тел, всё летят — и это продлится вечно.
ну, а ты — слезай.
прилетел.
Трепинация 24 июля в 20:36 #